КАЗАХСКИЕ КОСТЮМЫ — ВОЛАНЫ И РЮШИ. ИНТЕРЕСНО, КАК НАШИ ПРЕДКИ ГОТОВИЛИ В КАЗАНЕ У ЮРТЫ В ТАКОЙ ОДЕЖДЕ?
Основательница этно-бренда Judy Ai о стиле «номадизм», ручной работе и маленьких тиражах.
С Жулдызай мы созвонились по видеозвонку. Она была в своем офисе, что-то вязала, на фоне — картины с женскими портретами. Выяснилось, что это работы для предстоящей выставки. Я призналась, что хочу купить платье из последней коллекции. Оказалось, его уже нет, но можно сделать на заказ.
Сентябрь
Вы учились на дизайнера?
Жулдызай
Я окончила лицей по профессии конструктор и швея пятого разряда. Рано вышла замуж и возобновила учёбу только после того, как сын пошёл в школу. Сначала пыталась учиться менеджменту, но чувствовала, что не моё. Я шила одежду родным, вязала, но относилась к этому как к хобби, считала, что дизайнер — это тот, кто умеет рисовать. Потом поняла: красиво рисует не тот, кто более талантлив, а тот, кто раньше взял в руки карандаш. Отучилась на курсах, освоила базу, выбрала Алматинский технологический университет из-за состава преподавателей, многие были из академии Жургенова. Сдала экзамены и поступила.
Сентябрь
Как определились со стилем?
Жулдызай
На третьем курсе университета к нам приехали первокурсники из Новосибирска, да ещё и презентовали коллекцию. Мое сознание тогда отказывалось воспринимать то, что можно было выпускать одежду во время учёбы и презентовать её. У нас пять лет ты учишься её только делать — по крайней мере, нас убеждали в этом. А швейные машинки и манекены так и оставались стоять в пустых комнатах, будто для антуража. Думаю, многие не понимали, как с этим работать — как учить создавать и выпускать коллекции, возить их на конкурсы.
Так вот, ребята из Новосибирска рассказали о конкурсе для дизайнеров по СНГ. Я решилась на первую коллекцию. Сразу подала заявки в Казань, Новосибирск и Владивосток. АТУ меня поддержал, оплатил билеты и гостиницу. А за первое место дали примерно 80-100 тысяч тенге. Для меня, студентки, это был невероятный успех. В Казани я заняла первое место со своей коллекцией. Это был 2014 год.
Сентябрь
А со стилем как определились? 
Жулдызай
Уже после первой коллекции я поняла, что хочу делать одежду в стиле номадизма. Я изучала костюмы кочевников и их прикладное искусство.
Но в образах не хватало одного — обуви. Тогда я использовала что-то более похожее по стилю, но это было не то, что нужно. И тогда мне предложили практику на обувной фабрике «Жетысу» в университете.
Со стилем «номад» мало кто работает, точнее, правильно его преподносит и транслирует. Казахские костюмы — это только воланы и рюши. Как наши бабушки возле юрты в казане готовили бы в таком костюме? Поэтому мой бренд — про лаконичность, практичность и дань традиционности, но в своей интерпретации.
Сентябрь
И как вам опыт в обувном деле?
Жулдызай
Я всех там достала. Вгрызалась в процесс. Прошла практику и ещё осталась работать на два с половиной года. Моя руководительница, главный дизайнер фабрики, поддерживала мой интерес к обувному делу, давала творческие задания, хотя и рутинной работы там было немало. В основном, конечно, на таких фабриках готовят тендерные заказы — кирзовые сапоги и любую другую военную обувь.
Сентябрь
То есть вы можете создать сами обувь от начала до конца?
Жулдызай
Я могу сшить верх, но вот подтянуть кожу сложно — я смогу, но выйдет не идеально. А так да, я могу сама сделать обувь. В моих коллекциях, например, вы не увидите обувь из магазинов, это всё сделано на заказ по моим эскизам.
Сентябрь
В какой момент появился бренд Judy Ai?
Жулдызай
С первой коллекции, которую я представила на KFW в 2016 году. А уже позже — вторая коллекция на Open Way, где я заняла второе место. После показа ко мне подошли представители шоурумов, предложили выставляться у них. Оттуда и пошло, бренд оказался не только любимым делом, но и бизнесом.
Сентябрь
Про бизнес. Сложно было начинать? Сколько вы вложили денег, сколько выручили? Дорого ли вышивать это у нас, искать материалы и производство тут?
Жулдызай
За то, что начинать сложно, давайте скажем спасибо обществу, навязавшему такой стереотип. Этот страх первого шага — оттуда. В голове понятие: свой бренд одежды — это обязательно крутой шоурум в центре города.
Можно делать не массовую историю, а найти свою аудиторию и выпускать коллекции. Мой бренд — это маленький тираж, много ручной работы и сезонная история. Я не прыгаю выше головы. В первую коллекцию вложила примерно 300-400 тысяч тенге. За всё время ни разу не было такого, чтобы я уходила в минус. Коллекция всегда окупалась, даже не выходила в ноль. Я собирала списки заказов наперёд. Мой бренд кормит сам себя.
Хотя признаюсь, думала: если с брендом ничего не выйдет, пойду преподавать. Как видите, я не учитель.
Сентябрь
Как обстоят дела с локальным производством?
Жулдызай
Знаю точно: нельзя делать свой бренд с мыслью «кто-то да купит». Нужно чётко знать свою аудиторию и делать только для неё. Я создаю то, что купила бы сама.
Сам лейбл Made in Kazakhstan, который ты помещаешь на одежду, вызывает лёгкий страх — на тебя ложится огромная ответственность. Даже только поэтому нужно делать качественно, относиться серьёзно. Чтобы предвзятого отношения к отечественному продукту не было. Оно же не взялось из пустого места — кто-то когда-то сделал на скорую руку, и запомнили.
|
Сентябрь
Успех вашего бренда — это удачное стечение обстоятельств или чёткое знание целей?
Жулдызай
Сама задаюсь этим вопросом. Пока ответы нашла такие:
Мало кто работает в таком стиле и так его преподносит. Плюс волна тренда на всё традиционное сыграла свою роль. Но моя аудитория была со мной и до тренда.
Концептуальность. То, что я выпускаю малым тиражом, и моё изделие нужно успеть взять.
Хорошее здание дела. Бренд же нужно не только придумать, нужно создать его руками. Выбрать нужную ткань, сконструировать лекало, создать образ. Я умею шить сама, могу взять в руки ткань и уже увидеть готовый образ. Поэтому настоящего мастера можно узнать по рукам.
Сентябрь
Для вас этот проект — больше любимое дело или хороший бизнес? Или то и другое?
Жулдызай
У меня есть удивительное качество — я не люблю деньги. Понимаю, что деньги — это энергия, способ заработка. Но я не хочу превращать бренд в большую и массовую историю. Он начинался концептуально, продолжаться должен так же.
Это моё любимое дело, я хочу пронести его до конца жизни, но при этом не перегореть. Если выбирать коммерческий путь развития, мне придётся жертвовать временем, нервами. А я ведь так люблю путешествовать, как же я без альпинизма? Мне нравится то, что я могу в любой момент закрыть офис, выехать и вернуться уже с новыми мыслями, готовыми для новой коллекции.
«Искусство должно давать надежду»
Сентябрь
Что планируете?
Жулдызай
Мы сейчас с уйгурской художницей подготовили выставку, должны были выставиться в Almaty Gallery в конце марта, но карантин помешал. Сейчас ищем пространства в Узбекистане, как улучшится ситуация тут, сразу откроем выставку в Алматы.
Это будет общая выставка — показ 20 моих работ и 20 её картин. Тема — «Кашгария». Мы специально изучили мемуары Чокана Валиханова, вдохновились и создали свои переосмысленные работы. Гузяль, художница, не закончила учёбу в Китае, ей пришлось вернуться в силу событий в Синьцзяне. Эта выставка — отчасти наш способ поговорить об этом. Потому что искусство должно давать надежду.
Сентябрь
Judy Ai через 5 лет и 10 лет — это?..
Жулдызай
Надеюсь, через пять-десять лет — это расширенная линейка мужской одежды, аксессуаров из кожи и ювелирных украшений из серебра.
Я бы съездила с коллекцией в европейские города, но я всё же ценю камерность своего бренда, его эдакую малоизвестность, эксклюзивность — в хорошем смысле. Бренд будет трансформироваться, но не уходить далеко от основной идеи — традиционности, привязанности к месту и историям. Потому что на Западе никого такой одеждой не удивишь, в них это не отзывается.
Если получится, расшириться по СНГ, но только так, чтобы я могла как, и сейчас, спокойно уехать в альпинистский тур.
текст: Милана Инкарбекова
фото: Аида Аблаева
30 апреля, 2021