Previous Example / Next Example
Глава 3. новый путь
В 2000 году Батыр покидает группу «А’Студио». Это решение ознаменовало конец одной эпохи и начало другой — сольной карьеры. Но тогда никто не мог сказать, как она сложится — у Батыра не осталось практически никаких прав на исполнение песен группы, нужно было начинать буквально сначала. Как вспоминают его близкие, это было непростое время для музыканта.



— У него был непонятный период, я видел его состояние. Нужно было что-то делать творчески. Я сказал ему: «Батыр, есть твоя родная публика — это наши казахи. Не переживай, сядем и будем делать. Ты должен завоевать не московскую публику, а изначально нашу аудиторию». Это была главная мотивация, — рассказывает о том времени Куат Шильдебаев.

По словам Бауржана Шукенова, идея записать материал на казахском языке с национальными мотивами всегда присутствовала и у Батыра, и у его коллег по «А’Студио»:

— В архивах у ребят есть большая композиция на казахские темы. Она была записана еще в период «Алма’ты», когда они только-только начинали. Там и кюи есть, и народные мелодии. Она, по-моему, песней «Ди-ги-дай» завершалась. Очень интересная попытка прикоснуться к народному творчеству. Потом перипетии с Москвой, одно-другое, когда не осталось никаких практически авторских прав на песни «А’Студио». Естественно, возник вопрос о новом репертуаре — нужно что-то петь, работать. Надвигалась дата — 10 лет Независимости Казахстана. Тогда я сказал Куату: «Давайте делайте альбом уже, давно хотели сделать казахский альбом — вот вам хорошая дата». Эта мысль между ними была, — вспоминает Бауржан Шукенов.

Было решено начать работу над треками. Основой альбома стала та самая, написанная в начале 80-х, песня «Отан Ана» с текстом поэта Туманбая Молдагалиева. Её записывали в студии на «Казахфильме» у звукорежиссёра Алима Байгарина:


— Тогда уже технологии и оснащение студий позволяли записать эту песню, — рассказывает Куат Абдуллаевич, — мы вспомнили первый текст, Батыр сказал, что ему он больше нравится. «Не потому что конъюнктура, просто в первом варианте я себя лучше ощущаю», — так он тогда сказал. Батыр очень тщательный — мы её год делали. Придумывали начальное вступление, литавры, проверяли правильное произношение — қазақтар сынайды ғой («Казахи же судить будут» — авт.), давали слушать филологам. Мелкие нюансы, но так всё кропотливо, досконально. В процессе работы, на репетиции, мне вдруг пришла идея записать вокализ. Вокализа в тех вариантах, которые я изначально написал, не было. Пригласили в студию оперную певицу Майру Мухамедкызы, она разучила партию, спела. С этой песни мы начали своё творчество с Батыром. Мы тогда даже не предполагали, что она станет народной.

Вдохновлённые результатом музыканты принялись за другие композиции, которые когда-то написал Шильдебаев:


— Когда мы завершили работу над песней «Отан Ана», у нас появилась потребность двигаться дальше, мы так загорелись этим делом. И в потоке вдохновения от этой песни мы записали весь альбом. Я тут же вспомнил следующую песню, которую написал в тот же период в разных вариантах — «Сағым дүние» (этот трек в 2006 году появился в переиздании альбома «Отан Ана» с красной обложкой — авт.). Мы взялись за неё. Это не менее сложная песня, мы долго делали аранжировку — нас было не остановить. Я вытащил все свои песни, написанные ранее, когда реализовать их было невозможно, потому что не было технологий, инструментов, синтезаторов... Я писал их и складывал. (...) Когда лежат произведения и их не исполняют, это такая ноша... А тут само стечение обстоятельств, как говорят — звёзды сошлись, — вспоминает композитор.

Важную роль в создании альбома сыграл тогда ещё начинающий композитор и аранжировщик Ренат Гайсин. Как вспоминает Бауржан Шукенов, который был свидетелем рождения альбома, Гайсин предложил дать песням современное звучание:

— Они так зазвучали здорово. Один раз Батыр приезжает и говорит: «В "Отан Ана" что-то мне не хватает. Послушай, вот, есть одна норвежская группа, у них барабаны звучат, может, попробовать так?» Он мне поставил барабаны, которые открывают «Отан Ана». Я говорю: «Ну это фантастическая просто находка». Это же дауылпазы наши, которые перед боем, в самые тревожные минуты звучали. (...) Они сделали новую аранжировку — ту, которая в те годы только входила в музыкальный обиход, такой фирменный звук. На этой ритмической основе получилась музыка, в которой мелос — это самое главное. В гармоническом плане всё это сложно и очень красиво.




Остальные песни записывали уже в студии на «Байсе». Руководил процессом Батыр — у него к тому времени был большой опыт работы со звуком в студиях в Москве и Лондоне. К тому же ему как исполнителю было важно петь удобно и в своё удовольствие.


— Мне кажется, у него была мысль, что какие-то самые важные вещи можно рассказать только на родном языке. Если ты хочешь что-то сказать людям, что-то оставить людям, то кроме как на родном языке это нормально не прозвучит, а тем более — на долгие годы. Ну и потом, они с Куатом фанаты именно казахского мелоса. Я вижу, как Куат страдает от того, что звучит сейчас на тоях. У нас же никогда такого частушечного ритма не было. Если казахские слова из песен той-бизнеса убрать и наложить другие слова на любом другом языке, то никто и не поймёт, что это казахская основа, потому что в них нет мелоса. А они всегда его чувствовали мощнейше. Куат по-другому не умеет писать казахскую музыку, потому что она у него внутри и изнутри выходит, — объясняет Бауржан Шукенов.
Для Куата Шильдебаева и Батырхана Шукенова было важно сохранить и провозгласить казахскую музыку, вдохнув в неё современное звучание. Например, для песни «Гүл Алматы», которую в оригинале исполнял Ермек Серкебаев, была сделана аранжировка в стиле бразильской босановы:

— Вообще бас и барабаны — это ритмическая группа, которая должна была создать этот латинский пульс. Я помню, сколько они на студии сидели и искали этот ритм. Записаны были электронные барабаны — всё же было сэмплированное. В сэмплах барабаны звучат ровно-ровно, а для этого ритма нужно было, чтобы чуть-чуть бас или вперед шёл или отставал. Вот этого они часами добивались, — рассказывает Бауржан Камалович.

По его воспоминаниям, казахская музыка сопровождала Батыра с детства, она звучала всюду: из уличных громкоговорителей, на концертах самодеятельности в парках и скверах, во время домашних застолий.

— Мулькаман Калауов — я считаю, величайший композитор-песенник, один из ближайших друзей наших родителей. Они каждые праздники, выходные собирались, и он вживую играл на фортепиано. Наши родители всегда пели только на казахском языке. Классная казахская музыка звучала отовсюду, откуда только можно было. И потом, мы рано начали заниматься музыкой — ещё в школе, начали слушать Государственный оркестр радио и телевидения, наших исполнителей: Лаки Кесоглу, Зейнеп Койшыбаеву, Люцию Тулешеву. А тем более Кызылорда — это же жырау. Это были просто фантастические исполнители. Потом такая вещь, как художественная самодеятельность — это сейчас как матерное слово, а тогда это была основа всего среднего потребления культуры и эстрады. А что такое художественная самодеятельность? Это постоянные конкурсы: на уровне школ, на уровне вузов, на уровне районов. Парки культуры и отдыха всё лето просто забивались такими концертами народных театров, народных оркестров, конкурсами, — объясняет он.



«Это был такой переломный момент. И этот диск дал ему силу, реальную человеческую, творческую силу, открыл новые горизонты».